— Мама, ты лука в начинку не жалей, только обжарь его на сливочном масле, чтобы не горчил! — гремел из динамика командирский голос Андрея. Людмила Кузьминична держала трубку чуть в стороне от уха. На чугунной варочной панели было пусто. Ни кастрюль с тушёной капустой, ни мисок с мясным фаршем на кухне не наблюдалось. На полированном обеденном столе белела лишь бумажная салфетка, прижатая солонкой. — Ты слушаешь вообще или опять ворон считаешь? — напор сына нарастал с каждой секундой. — Ксения сказала, с печенью делай два противня, а с мясом три...

Сундук стоял в углу горницы, придвинутый к стене так плотно, что обои за ним, наверное, ещё хранили тот рисунок — васильки по кремовому полю, — который во всей остальной комнате давно выцвел до ровной желтизны. Галина приехала в четверг. Без звонка, без предупреждения. Просто остановилось такси у калитки, хлопнула дверца, и по тропинке к дому пошла женщина в длинном сером пальто, с одной сумкой через плечо. Евдокия Михайловна увидела её из кухонного окна. Поставила чайник на плиту, хотя он был уже горячий...