Внутри меня словно выключили свет. Полная, звенящая пустота и ватное оцепенение. Мозг отказывается обрабатывать информацию, отказываясь верить в реальность происходящего. Как теперь дышать? Как вообще существовать на этой планете? Нам обоим по сорок шесть. Двадцать шесть лет мы спали под одним одеялом, делили одну сковороду жареной картошки и строили планы на старость. У нас трое детей: девятилетняя егоза Дашка, двенадцатилетний серьезный Мишка и старший Костя, которому восемнадцать — он уже выше отца на голову...

— Тебе на что триста рублей? Я тебе вчера на молоко давал. Ольга остановилась в дверях кухни. В руках держала рецепт — детский антибиотик в суспензии, врач выписала утром. — Это на лекарство Мишке. Температура третий день. — Сбей парацетамолом. У нас лежит. — Артём не оторвался от телефона. — Деньги на ветер кидать. Кухня в их трёшке на Ново-Садовой была обставлена дорого — гарнитур на заказ, остров с каменной столешницей. Соседки завидовали. «Повезло тебе, Оль, муж — кремень, всё в дом». Знали бы они, что в этом доме жена просит триста рублей на антибиотик ребёнку...