Сообщение пришло в пятницу в половине одиннадцатого вечера. Я уже выключила свет на кухне. «Алл, завтра в шесть. Нас четверо. Затопи пораньше, Мирон с дороги, промёрз». Вопросительного знака там не было. Потом я пролистала переписку с братом назад и нашла последний вопросительный знак в мае. Утром перед работой я зашла в дровяник с фонариком и посчитала. В сентябре мне привезли шесть кубов берёзы, я сама сложила их вдоль задней стены в два ряда до балки. Теперь от второго ряда остался угол, а первый просел так, что между поленьями проглядывали доски...

— Собери свои вещи до вечера, Лена. Ключи положи на обувницу, — сказал Артём, не отрывая взгляда от экрана телефона. Я замерла посреди прихожей с пакетом из супермаркета в руках. Молоко, десяток яиц, пачка растворимого цикория для его матери — всё это глупо и тяжело оттягивало пальцы. — Что значит — забери вещи? — тихо спросила я. Артём вздохнул, будто ему в сотый раз приходилось объяснять первокласснику прописную истину, и наконец поднял на меня глаза. В них не было злости. В них было что-то куда более убийственное — холодная, выхолощенная скука...