Артема поселили в одной из комнат ближнего крыла. Не в покоях — это слово вообще плохо сочеталось с человеком, которого несколько минут назад едва не утащила в зеркало мертвая мать, — а именно в комнате. Простой, светлой, без дворцовой вычурности. Кровать, кресло, тумбочка, широкий подоконник с пледом и стакан воды, который, судя по всему, уже успели заменить кружкой с чаем. За окном тянулся сад. Не тот, розовый, куда мне пока хотелось заходить примерно так же сильно, как добровольно сунуть голову в пасть хищнику...

Стеклянный стакан врезался в линолеум, рассекая больничный воздух звонким треском. Всплеск теплого чая обдал белые тумбы и край выцветшего больничного халата. — Заберите свои трубки! — Голос старика сорвался на хриплый, удушливый кашель. — Заберите и выметайтесь вместе с вашим раствором! Я не подопытная крыса! Виктор Николаевич тяжелой, подрагивающей ладонью смахнул со стола толстую медицинскую карту. Бумаги разлетелись по полу. На его узкой груди под пижамой частыми толчками вздымалась худая клетка ребер, а на висках набухли синеватые вены...