Её звали Аней, и судьба её, казалось, была написана на линованных, как школьная тетрадь, полях фермы «Рассвет». Коровы, скисшее молоко, вечный запах навоза и сена, да бесконечный ропот матери: «Двадцать шесть лет, оглохнешь от мычанья, старухой останешься»...

Кухня в загородном доме Элеоноры Марковны всегда сияла стерильной белизной. Здесь пахло дорогим сортом «Эрл Грей» и застарелым высокомерием. Марина сидела на краю обтянутого кожей стула, чувствуя себя неуклюжим подростком, хотя ей было уже тридцать два. — Опять эти твои... «деревенские деликатесы», — Элеонора Марковна брезгливо отодвинула банку домашнего варенья, которую Марина привезла от родителей. — Милочка, я же просила: не надо засорять мой холодильник этой органикой сомнительного происхождения...