В Зоне нет слова «бывший». Если ты вдохнул этот воздух, пропахший озоном и гнилью, дороги назад уже не будет. Есть только иллюзия возвращения. Меня зовут Шрам. Не потому что я резал людей — хотя было дело — а потому что на лице моем живого места нет, карта шрамов. Двадцать лет в этом д.рьме. Я думал, что видел всё: контролеров, бюреров, предательство друзей за банку тушенки. Но то, с чего начался мой конец, выглядело как спасение. Заказчик был чистеньким. От него пахло мылом, а не порохом. Сидел...

Места заключения оправданно именуют исправительно-трудовыми. С процессом исправления всё понятно, это второстепенная задача. Зато труд всегда был стержнем существования заключенного — как в советских лагерях, так и в современных российских колониях. О принудительном труде написано немало, в том числе Солженицыным и Шаламовым. Хотя их произведения описывали сталинскую систему, сегодня ситуация мало изменилась. Возможно, лишь немного снизилась степень тяжести работ там, где вообще есть возможность поработать...