Красное извещение легло на стол, как приговор. Лёля держала его двумя пальцами, словно дохлую мышь. — Игорёш, там какая-то бумажка пришла. Я не читала, чтобы не перебивать твои вибрации добытчика. Игорь, грузный мужчина с лицом уставшего сенбернара, молча взял извещение. Штраф. Очередной. Он посмотрел на жену, которая уже порхала на кухню наполнять дом запахом ванили, и почувствовал, как что-то внутри тихо хрустнуло. Лёля была женщиной удобной, как старый плюшевый халат. Тёплая, мягкая, всегда под рукой и никогда не задаёт лишних вопросов...

1929 год. - Фросенька, не плачь, - мать с трудом повернула голову. - Всему свой черед, вот и мой настал. Я уж пожила, детей подняла, внучку понянчила, счастлива была. Коли бы Лидочку увидеть, так и вовсе радостной бы на тот свет ушла. Ты ж, Фрося, скажи Лидочке, если она объявится, что я простила её за то, что не сдерживала она обещания. Что любила её до последней минуты и ждала. - Мама, не говори так, - Фрося сглотнула слезы. - Еще поправишься... - Нет, дочка, отжила я свое, к бате вашему пора мне...