— Либо ты моешь посуду за всеми гостями молча, либо выметаешься на улицу в чём мать родила! — прошипел Вадим прямо в заплаканное ухо Веры. Его пальцы впились ей в предплечье чуть выше локтя — расчетливо, с внутренней стороны, где тонкая кожа моментально нальется синяком, но ни одна живая душа из гостиной этого не увидит под рукавом кремового домашнего кардигана. От Вадима несло дорогим коньяком, сырокопченой колбасой и тем особым, удушливым запахом безнаказанности, который Вера научилась безошибочно распознавать за четыре года их образцово-показательного брака...

Галина приехала с дачи раньше срока и застала на своей кухне молодую женщину в своём халате. Она решила, что знает, о чём будет разговор с мужем. Она ошиблась, и правда оказалась тяжелее измены. Ключ повернулся легко, с первого раза, хотя замок в этой двери заедал уже лет десять. Галина ещё успела подумать, что Борис, наверное, наконец смазал его, и тут из кухни донёсся запах жареного хлеба. Она поставила корзину с помидорами на пол в прихожей. Помидоры были крупные, бурые, сорта «бычье сердце», и она везла их сорок минут в электричке на коленях, чтобы не помять...