Слушайте сюда, зелень мокроносая. Идите ближе к огню, да языки прикусите, когда Барон травит. Вы думаете, Зона — она тупая? Что она просто кусок земли, где камни светятся и снорки летают? Нет, братцы. Зона — это баба. Хитрая, старая, с гнильцой в душе. И как всякая хитрая баба, она знает твое слабое место лучше тебя самого. Она не бьет по тебе свинцом. Она бьет по твоему «хочу». Слыхали про Борю-Голода? Ну, тот, что раньше у Сидоровича ящики таскал, пока грыжу не нажил. Так вот, нашел он намедни схрон старый, еще до Первого Выброса заложенный...

Старый бар «Боржч» в предбаннике Кордона никогда не спал, но той ночью он вымер. Даже вечно пьяный долговец Штык сидел трезвый, сжимая цевье своего АКСУ так, что побелели костяшки пальцев. За окном висела неестественная, маслянистая луна цвета застоявшейся крови. — Начинается, — просипел Бармен, опуская стальную ставню на окно. — Третий раз на моей памяти. Первые два раза я чудом выжил. Этого дня Зона ждала год. Сталкеры называли его просто и без затей — Жатва. Слепой, сидевший в углу с гитарой, у которой не хватало двух струн, перестал бренчать...