Оля потянулась к дверце серванта, но Валентина накрыла ручку ладонью. За стеклом, между салатником и коробкой свечей, лежали синие детские часы. – Номер твоей матери я из детских часов стёрла, Оль! Нечего ей названивать, когда ребёнок у меня. Свекровь улыбалась, будто сообщила о какой-то удачной покупке. Из кухни доносился голос ведущего, на столе остывали сырники, а Миша сидел на банкетке с расстёгнутыми сандалиями и прижимал к животу плюшевого бобра. – Уберите руку, пожалуйста. Я заберу часы и Мишины вещи, – сказала Ольга...

Лариса положила дачный ключ прямо на кусок хлеба, который Таня только что себе отрезала. Маленькая пластмассовая клубника на кольце испачкалась в селёдочном масле, но золовку это, похоже, только развеселило. – Так вся родня, Тань, уже в курсе, чего ты теперь краснеешь? – хохотнула она через стол. – Расскажи людям, как ты нашу дачу тайком на себя оформила. А то перед тётей Зиной сидишь, салатик подкладываешь, будто ничего не случилось. Таня держала над тарелкой ложку с картошкой. На белой скатерти расползалось пятнышко подливки, а она никак не могла сообразить, откуда оно взялось...