Виктор не вернулся домой, а Тамара не набрала ни одного звонка. Утром она пошла к мировому судье с заявлением. К обеду стало ясно: ночью он был совсем не там, где она думала, и это ничего не отменило. Она сняла кольцо, положила на край раковины и включила воду. Мыть было нечего: посуду Тамара перемыла ещё в десять. Курица в духовке остыла. Она достала противень, посмотрела на тёмную корочку, убрала обратно и не выключила огонь, как будто это что-то меняло. Часы на плите показывали 23:40. В прихожей не звякнули ключи...

– Вер, ну выйди ты уже замуж, а? Хоть за кого! Галя сказала это так громко, что в колхозном табачном сарае притихли даже бабы у дальних вешал с табаком. А Вера и головы не подняла. Она всё так же брала из кучи лист, насаживала его на длинную иглу и сдвигала на шнур, к другим. Руки у обеих сестёр были чёрные от табака, хоть песком три, хоть щёлоком – до самой зимы не отмоешь. – Хоть за кого? – засмеялась Вера. – За деда Гришу-водовоза, что ли? Так он и без меня каждое утро к нашему колодцу с бочкой ездит, считай, уже свой...