Фары выхватили из темноты знакомый забор – кривой, покосившийся, но её, родной до боли. Ярослава выключила двигатель. Тишина после грохота мотора обрушилась на неё, давящая и неестественная. Она глядела сквозь лобовое стекло на собственный дом. Он стоял тёмным, слепым, чужим. Неприветливым утёсом, вросшим в осеннюю землю. Крыльцо тонуло во мраке, и это было не просто отсутствие света — это был немой, злорадный укор. Ангелина Даниловна всегда настаивала, чтобы фонарь горел до полуночи: «Здесь же, у моря, одни отбросы, только и ждут, когда порядочные люди зазеваются»...

— Значит так, Лена. У тебя час. Собирай свои тряпки и чтобы духу твоего здесь не было. Сергей стоял посреди нашей съемной гостиной, скрестив руки на груди. Он даже не кричал. Говорил буднично, как будто заказывал пиццу, а не рушил семь лет брака. — Сереж, ты чего? — я уронила пакет с продуктами. Яйца разбились, желток потек по ламинату. — Мы же... Мы же планировали ипотеку брать. — Планировали, — кивнул он, брезгливо переступая через лужу. — Пока ты была перспективной невестой с бабушкой в центре...