Дым от печки, запах тёплого хлеба и стук в дверь — это последнее, что Лёня Ковалёв запомнил из детства. Стук был тяжёлым, неторопливым, словно били не по дереву, а по самому сердцу их дома на краю деревни Бережное. Отец замер посреди горницы, и белая лужица молока поползла по столу от выскользнувшей из его рук крынки. Десятилетний Лёня ещё не знал, что через час его жизнь разделится на «до» и «после», и что единственным, что у него останется в этом жестоком новом мире, будет дрожащая рука семилетней сестрёнки Кати...

Всего 400 километров от Москвы и мы оказываемся в другом мире, где нет платных парковок, где нет камер замера скорости, а есть только труднопроходимые дороги и умершие деревни. Дорог нет. Есть направления. Пробираться по котором тяжело и людям и автомобилям. Едучая липкая глина, пра-пра-пра-правнучка могучего древнего ледника прошедшего здесь тысячи лет назад, сгрызает тормозные колодки за считанные километры. Глушь. Глушь и уныние. В таких местах я говорю про себя: наверное летом тут хорошо. Что тут случилось я не знаю...