– Да убери ты ее отсюда! – Люся отобрала у матери ложку, которой та мешала винегрет, и махнула рукой в сторону смирно сидящей на табурете посреди кухни шестилетней племянницы. – Вечно эта пигалица под ногами вертится! Люся отряхнула халат так, будто ее задели не детским локтем, а вымазали в саже, и принялась доводить салат до ума. – Люсь, угомонилась бы ты! Чего опять завелась-то? – бабушка Катьки, Антонина Петровна, покачала головой, но спорить с дочкой не стала. Отвела внучку в дальнюю комнату, усадила ее на диван и включила телевизор...

— Не строй этот мост. Голос был тихим, хриплым, словно его обладатель глотал битое стекло и песок. Он прозвучал неожиданно, разрезая тишину кабинета, в которой ещё мгновение назад витал запах дорогого табака, кожаных кресел и холодного пота, выступившего на лбу Глеба Викторовича после разноса, который он только что устроил своим топ-менеджерам. Сделка по слиянию с западным концерном, выстраданная полгода, оплаченная бессонными ночами и миллионными взятками мелким чиновникам, рухнула в одночасье...