В прихожей у Нины Павловны неизменно пахло мастикой для паркета и хозяйственным мылом, желтоватые куски которого она по старой привычке раскладывала на полках с постельным бельем. Никаких полуфабрикатов в ее морозилке сроду не водилось, пельмени она лепила вручную по субботам, а пыль вытирала дважды в день. Нине Павловне шел шестьдесят восьмой год, она до сих пор закрашивала седину хной с басмой. Носила ортопедические тапочки на пробковой подошве и плотно застегивала домашние платья на все пуговицы под самое горло...

Валентин хмуро месил ногами до неузнаваемости грязный ноябрьский снег. Подняв воротник короткого черного пальто, он бросил угрюмый взгляд на дорогу перед собой и зябко поежился. Его глаза тут же снова заволокла почти незаметная взгляду пелена. Он шел по следу. По следу, которого даже не видел. Часом ранее он сидел в странноватой, но по крайней мере теплой гостиной и пытался понять, чем же она ему не нравится. — ...а главное - какой умный стал! - лился в его левое ухо безостановочный поток слов, своей назойливостью похожий на комариный писк...