Спустя четыре дня долгих раздумий, Султан Мехмед призвал в свои покои верного гонца - мужчину, который знал все тропы от Балкан до Анатолии, чьи глаза видели его безумного отца Султана Ибрагима. Голосом...

Осенний ветер тихо шелестел листьями старых платанов в садах Топкапы, разнося по дворцу едва уловимый аромат шафрана и сандала. В покоях султана Сулеймана Кануни, прозванного Великолепным за пределами империи и Законодателем внутри неё, царила густая, почти осязаемая тишина. Великий правитель, при имени которого трепетали от Будапешта до Багдада, человек, расширивший границы Османской державы до невиданных пределов, теперь был лишь тенью самого себя. Его тело, некогда не знавшее усталости в седле и на поле брани, стало полем битвы куда более страшной войны — войны со старостью и недугами...