Маша сидела в машине на заднем сидении, сжавшись в комочек. Ее ненависть к отчиму достигла таких размеров, что того и гляди она стукнет его чем-нибудь тяжелым и убьет. Она просто видела, как она его бьет, все больнее и больнее, а он кричит от боли, закрывая лицо руками, защищаясь, а она с исступлением все бьет и бьет. И радуется, что ей не надо унижаться, сопротивляться, плакать. Но это только там, за пределами настоящего. А в настоящем – страх, бессилие и безысходность и стыд. Он опять поверх ее платья надел не нее чье-то рваное, большое ей платье и завязал грязный платок...

Продолжая тему святочных обычаев, расскажу ещё про один, почерпнутый мной из дореволюционной книги некоего Забылина, случайно обнаруженной в домашней библиотеке. Если точнее, это не обычай, а игра, в которую играли после гадания на вещах. Суть гадания была в том, что собравшаяся молодёжь клала под блюдо разные мелкие предметы, каждый человек по предмету, и потом под специальные песни они вынимались оттуда не глядя. Интерпретации давались для владельца вещи исходя из слов песни, которая пелась в момент её доставания...