— Думаешь, я за эту твою развалюху прям в бой брошусь? Да забирай! — со смехом сообщила Анна мужу, когда он поставил её перед ультиматумом. Борис опешил от неожиданности. Ему-то казалось, жена побуянит, пожалуется и замолчит, как всегда, а она всерьёз настроилась на развод. А главное — не останавливалась даже перед угрозой делёжки имущества. — Тогда я и дачу заберу, — сказал он, наблюдая за реакцией жены. — Да пожалуйста! Забирай, вместе с этими треклятыми теплицами и зарослями по колено. Наслаждайся...

– Мам, ну ты же понимаешь, что у нас сейчас каждая копейка на счету, а ты со своими уколами становишься настоящей обузой для нашей семьи. Слова прозвучали в тишине маленькой кухни слишком громко, словно кто-то с размаху ударил по столу металлической линейкой. Чайная ложечка, которую женщина до этого механически вращала в чашке, со звоном выпала из ослабевших пальцев и ударилась о фарфоровое блюдце. Нина Павловна медленно подняла глаза на сына. Игорь сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку деревянного стула, и крутил в руках ключи от своего новенького внедорожника...

Запах чужих духов на воротнике мужниной рубашки был сладкий, приторный, с нотой ванили и какого-то дешёвого мускуса. Мои так не пахнут. Я не ношу сладкое с тридцати лет. Я стояла в ванной с этой рубашкой в руках и не плакала...

— Нет, Лен, ты не понимаешь, этот новый оттенок просто идеален, он так круто подчеркивает форму, — увлеченно говорила Вероника в микрофон беспроводных наушников, выходя из просторной кабины лифта на своем шестом этаже. — Я теперь только к этому мастеру буду ходить. У нее плотная запись на месяц вперед, но оно того точно стоит. Ладно, давай позже созвонимся, я уже к своей квартире подхожу, а тут воняет так, будто кто-то свинью целиком в машинном масле жарит. Серьезно, у нас на площадке дышать нечем, соседи совсем с ума сошли со своей странной кулинарией...