— Ты что, опять ему суешь? Мама, я тебя спрашиваю, ты совсем рассудок потеряла? — Катя стояла в дверях тесной кухни, глядя, как Зинаида Петровна судорожно пытается спрятать под клеенку смятый конверт. — Я же видела! Не смей врать мне в глаза! Мать замерла, ее плечи поникли, а пальцы, исколотые и грубые от многолетнего труда, продолжали суетливо разглаживать край старой скатерти. На кухне пахло вареной капустой и дешевыми лекарствами — тот самый запах бедности, который Катя пыталась выветрить из своей жизни годами, вкалывая на двух работах...

Тишина в общем тамбуре была обманчивой, как затишье перед облавой. Кристина стояла у своей двери, не спеша вставлять ключ в замок. Старая привычка – слушать пространство перед входом в «адрес» – никуда не делась за пять лет гражданской жизни. За тонкой стеной соседней квартиры, где жили Алина с Анатолием, назревал «эпизод». Кристина отчетливо слышала металлический лязг кастрюль и дребезжащий, как плохо закрепленная деталь, голос Маргариты Степановны. Свекровь Алины зачастила. Последние три недели...