Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

— Мы с мамой всё обдумали, взвесили и приняли окончательное решение. Тебе, Анюта, осталось только согласиться, — уверенно, тоном главного начальника страны, произнес мой муж Илья. Был вечер воскресенья. Мы сидели на нашей просторной кухне, за окнами которой мерцал огнями город. На столе стояли два огромных набора роллов из дорогого ресторана, которые я заказала и оплатила полчаса назад. Илья вальяжно откинулся на спинку стула, поигрывая бамбуковыми палочками. Напротив него, сложив руки на груди, восседала моя свекровь, Антонина Сергеевна...