Моего пахана звали Зуб. Не потому, что зубы были золотые — хотя один и вправду поблескивал нержавейкой, — а потому, что вцеплялся в добычу намертво, пока челюсть не свело. Я пришел к нему зеленым сопляком с Кордона. В глазах — наглость, на плече — ржавая «Гадюка», которая давала осечку через раз. Хотел быстрой наживы. Думал, Зона — это супермаркет самообслуживания: зашел, взял артефактов, вынес, купил плазму. Зуб тогда посмотрел на меня своими бельмами, хмыкнул и сказал фразу, которую я вспомню только сейчас: — Ты, малой, не хабар сюда пришел искать...

В баре на Скадовске воздух густой, хоть ножом режь. Пахнет мокрой псиной, дешевым спиртом и безнадегой. В углу, за столом из перевернутого ящика, сидел Филин. Старый бандит, каких уже не делают. Вместо левого глаза — стеклянная пуговица, а половина лица перекошена старым ожогом от «жарки». Он поймал мой взгляд, ухмыльнулся щербатым ртом и кивнул на табурет. — Садись, бродяга. Выпьем за тех, кто сегодня в земле гниет. Слушай сюда, салага. Хочешь байку? Настоящую. Про бессмертие. Был такой кадр до тебя...