Анна зашла в подъезд — и воздух будто схлопнулся за спиной. Она ещё не видела, а уже знала: кто-то есть. Она оглянулась — и внутри всё оборвалось, но не в сладком ужасе из фильмов, а вязко, как будто сердце на секунду забыло, зачем биться. Мужчина улыбался, и в этой улыбке было что-то хозяйское, сытое. — Пенсию получила? Вопрос ударил нелепостью. Анна растерянно моргнула, но страх уже переключил руки на автопилот: пальцы лихорадочно шарили в кармане пальто, а ключи, как назло, зацепились за нитку, которая вылезла ещё осенью...

— Катя, открывай быстрее, мы приехали. Голос сестры из-за двери звучал так, будто она имела на это полное право. Екатерина Петровна стояла в прихожей босиком, прижимая к груди чашку с остывшим чаем, и слушала, как за дверью возятся, шаркают, переговариваются несколько голосов сразу. Был субботний час, ещё не полдень, солнце только начинало пробиваться сквозь занавески, и она собиралась провести этот день так, как проводила почти все свои свободные дни. С книгой, с тишиной, с чашкой чая, которая теперь остывала в её руках без всякой пользы...