Коридор подъезда пах сырой штукатуркой и чем-то неуловимо тоскливым — типичный запах вечера вторника. Я прислонилась лбом к холодной металлической поверхности своей входной двери, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Рабочий день выдался адским: две отмененные сделки, истерика начальника и три часа в пробках под проливным осенним дождем. Все, чего мне сейчас хотелось — это горячий душ, бокал красного сухого и тишина. Я привычным движением достала связку ключей, нащупала нужный с длинной бороздкой и вставила его в скважину...

Город после войны она представляла себе по-другому. Думала, здесь хотя бы есть закон. Но люди в милицейской форме, обступившие её в тот вечер, жили по тем же правилам, что и мародёры в руинах: бери у того, кто не сможет ответить. Они приняли её молчание за покорность. Они не знали, что отсутствие страха в её глазах — это не слабость жертвы, а пустота, оставшаяся после конца света. И когда её загнали в глухую дежурку, решив безнаказанно сломать ей жизнь, Анне пришлось вспомнить, как правильно ломать чужие кости...