Окна веранды выходили на старый яблоневый сад, где сквозь густую июльскую зелень пробивались лучи закатного солнца. Воздух был тяжёлым, налитым вечерней духотой и ароматом перезрелых ягод. За длинным столом, покрытым накрахмаленной белой скатертью, сидели две семьи. На первый взгляд — идеальная картина родственного единения. Но между ними невидимой стеной застыло звенящее, леденящее душу напряжение. Марина сжимала в руках фарфоровую чашку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Напротив неё, вальяжно откинувшись на спинку плетёного кресла, сидела её родная сестра Елена...

Свекровь сказала это при всех, и Нелли кивнула. Спокойно, как кивают на замечание о погоде. Но внутри что-то щёлкнуло, и с того вечера она начала делать то, чего от неё никто не ожидал. Нелли резала хлеб, когда это прозвучало. Не крик. Не шёпот. Обычная фраза, произнесённая так, как говорят «передай соль». Зинаида Павловна сидела за столом, прямая, с салфеткой на коленях, и смотрела не на невестку, а куда-то мимо, в сторону холодильника. - Ты чужая в этом доме. Всегда была. Нож остановился на полпути...