Юля нажала кнопку записи и положила диктофон на край стола. Между солонкой и вазочкой с сухими бубликами. Ничего особенного. Она просто надиктовывала список покупок, потому что руки были в муке, а память в тридцать восемь лет уже не та. Молоко, яйца, сметана для пирога. Настя просила шоколадную пасту. И ещё что-то, что она забыла, пока месила тесто. Диктофон остался на столе. Маленький, чёрный, с красной точкой индикатора. Юля ушла в ванную мыть руки, потом заглянула в комнату к дочке проверить уроки, потом позвонила мама, и разговор затянулся на сорок минут...

— Марин, а кто эта женщина с детьми? Вон там, у ограды стоит. Свекровь Нина Павловна тронула меня за локоть и кивнула в сторону кладбищенской дорожки. Я обернулась. У чугунной ограды, метрах в двадцати от нас, стояла высокая темноволосая женщина в чёрном платье. Она держала за руки двоих детей — мальчика лет восьми и девочку помладше, может пяти. Дети были одеты аккуратно, по-взрослому строго. Мальчик стоял прямо, девочка прижималась к женщине и смотрела в землю. — Не знаю, — сказала я. — Может, с работы кто-то...