Мой муж ушёл от нас ровно в пятницу, тринадцатого. Не в шесть вечера, не в восемь — а ровно в двенадцать дня, по звонку часов на ратуше, которую слышно с нашего района, если ветер дует с севера. Он вышел из ванной, надушенный «Боссом», в той самой рубашке, которую я гладила два часа — потому что складки на спине должны быть идеальными. Взял ключи от «Лады», купленной в кредит на моё имя. — Всё, — сказал он просто. — Надоело. Я стояла у плиты, мешала в кастрюле дешёвые сосиски для детей. Обернулась...

Я сидела перед трюмо и пыталась вдеть сережку в ухо. Руки не слушались. Правая рука дрожала так, что золотой гвоздик с маленьким изумрудом — подарок покойного мужа на сорокалетие — трижды падал на ковер. Я не плакала. Было ощущение, что у меня теперь в ушах стоит звон. На экране телефона все еще светилось сообщение от сына. От моего Виталика. «Мам, извини. Сегодня не приезжай. Вероника нервничает, она хочет идеальный вечер для своих партнеров, а ты... ну, ты будешь смущаться. Ты не приглашена, жена против...