— Ты только посмотри на это, Вероника Сергеевна. Нет, ты только посмотри. Это же не отражение. Это портрет. Портрет женщины, которая вытащила себя из болота собственными зубами. Которая не спала ночами, когда весь город дрых без задних ног. Которая пила кофе с таким количеством цикория, что язык немел, лишь бы сэкономить две тысячи на аренде. И вот она. Стоит передо мной в этом зеркале. Или я перед ней. Я даже не знаю уже, кто из нас главный. Настя стояла в центре зала своего салона «Империя красоты»,...

Мне было двадцать лет, но в тот день на сахалинском ветру моя юность умерла, оставив после себя лишь холодную жесткую оболочку взрослой женщины, готовой ко всему. Тридцать бесконечных, изматывающих душу дней — ровно столько времени потребовалось, чтобы от моей прежней жизни не осталось даже бледной тени. Сахалин ломал нас медленно, методично, с холодным равнодушием бездушной машины, для которой человеческие судьбы — лишь щепки под стальными жерновами. Осень ступала в свои права, принося с собой пронизывающие ветра с океана...