— Алисочка, ты не могла бы выручить? Совсем немного. До пенсии. Алиса стояла у окна и смотрела на февральскую улицу — серую, мокрую, с грязными сугробами вдоль тротуара. Голос свекрови в трубке звучал ровно так, как всегда: чуть просящий, но с очень твёрдым дном. Так разговаривают люди, которые заранее знают, что им не откажут. — Лидия Алексеевна, а сколько — немного? — Ну, тысяч сорок. Мне зубной нужен, да и за квартиру накопилось. Алиса помолчала секунду. Сорок тысяч. Это была треть их совместной...

— Мам, а мы тебе открытку нарисовали! Я рисовала сердечко, а Даня — солнышко, но оно получилось кривое! — Сама кривая, — буркнул Даня, не отрываясь от своей тарелки с кашей. — Оля права, солнышко вышло немного... творческим, — сказал Вадим, поставив на стол букет тюльпанов — розовых, ещё плотно закрытых, явно купленных с вечера. — С праздником, Полин. Полина Стрелкова взяла букет, понюхала — тюльпаны почти не пахли, но это было неважно. Вадим помнил. Купил. Принёс. Для многих женщин это уже немало...