Эдик выключил у телевизора звук. Поставил передо мной на клеёнку красную коробочку, между хлебницей и моими очками. – Ну что, Инна. Третий год живём. Пора расписаться, по уму, – сказал он. Я вытерла руки полотенцем и открыла. Внутри лежало кольцо: жёлтое, блестящее, с прозрачным камнем. Первый раз в жизни мне что-то дарили в коробочке. – Красивое, – сказала я. – Надевай, чего смотреть, – сказал жених. Минуту назад он был просто Эдик. Я надела очки. Левая дужка у них болталась с зимы, и голову приходилось держать набок, чтобы не съезжали...

Таня выдернула зарядку из розетки так резко, что телефон слетел с тумбочки и ударился о пол. Экран треснул паутинкой, и ей стало не жалко – только легче. Последний месяц этот телефон звонил слишком часто. По нескольку раз в день. Голос Тамары Викторовны, будущей свекрови, звучал ровно, почти вежливо, но от этой вежливости Татьяне делалось хуже, чем от крика. – Таня, ты опять не брала трубку, – говорила Тамара Викторовна. – Я просто хотела уточнить, что ты ела на завтрак. У тебя же гастрит. И ещё, Костя сказал, что ты задерживаешься на сменах...