— Замолчи и не смей считать деньги моих родителей! — этот резкий, сорвавшийся на фальцет крик до сих пор стоял у меня в ушах. Егор швырнул ключи на тумбочку в прихожей, даже не разувшись, и прошёл в комнату. Его лицо пылало багровыми пятнами, а пальцы судорожно сжимали телефон. Я стояла посреди нашей обшарпанной гостиной, где со стен клочьями свисали старые, пожелтевшие от времени обои. В руках я держала свежую выписку из банка, которую случайно вытащила из почтового ящика. — Ты опять взял кредит?...

— У вас всё равно лежат, пылятся! — заявила золовка, забрав нашу заначку на свою машину — Да что ты из мухи слона делаешь? Елена вальяжно откинулась на спинку кухонного уголка. — Никто твои копейки не крал. Я просто взяла на время. Родня же, в конце концов! Алина прислонилась к дверному косяку. Внутри клокотала такая ярость, что хотелось взять чугунную сковородку и приложить золовку по идеально уложенной прическе. Но она лишь глубже засунула руки в карманы домашней кофты. Жестяная коробка из-под печенья, в которой лежали двести пятьдесят тысяч рублей, опустела еще в среду...