Дом, который Людмила Петровна купила семь лет назад на свои отложенные и перезанятые у сестры деньги, стоял на отшибе и с каждым годом требовал к себе всё больше внимания. Участок в двенадцать соток, который по первости виделся ей спасением и родовым гнездом для старшего сына, обернулся крахом. За шесть лет отдельной жизни Тимофей превратил крепкий дом в берлогу затворника, где пахло пылью, старой одеждой и прокисшим супом. Сама Людмила появлялась тут два раза в месяц. Привозила крупы, тушёнку, стиральный порошок, сигареты, потому что на свои деньги сын не тянул...

- Игорёк, сыночек, иди сюда! Твоя жена совсем умом тронулась! Какие сотни тысяч? Да я таких денег сроду в руках не держала... Ты мне ничего не давала, Анечка! - Свекровь хитро улыбалась, глядя мне прямо в глаза. Я стояла посреди ее гостиной, заставленной старой советской мебелью, и чувствовала, как пол уходит из-под ног... — Зинаида Павловна, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить твердо. — Восемьсот тысяч рублей. Наличными. Я принесла их вам ровно две недели назад, вот сюда, в эту самую комнату...