— Эту коробку не трогай, там мои инструменты. И вообще, Надя, шевелись быстрее. Мать через час приедет, она хотела шторы замерить. Игорь лежал на диване, закинув ноги на подлокотник, и щелкал пультом от телевизора. На полу вокруг него стояли пустые банки из-под пенного, источая кислый, неприятный запах вчерашнего веселья. Надежда молча складывала одежду в большие черные пакеты. Руки у неё не дрожали, хотя внутри всё скручивалось в тугой узел. — Игорь, это же и моя квартира тоже. Мы ипотеку вместе платили, — тихо сказала она, не оборачиваясь...

— Алло? Голос в трубке был низким, с хрипотцой. Наталья замерла. Двадцать лет. Двадцать лет она не слышала этот голос. А он не изменился. Совсем. — Андрей? Пауза. Долгая. Наталья почти повесила трубку. — Наталья. Не вопрос. Утверждение. — Да. Это я. — Я знал, что ты позвонишь, — сказал он тихо. — Рано или поздно. Наталья прижала телефон к уху. Сердце колотилось где-то в горле. За окном однушки сгущались сумерки. Коробки стояли вдоль стен — она въехала три дня назад, ещё ничего не разобрала. — Ты не менял номер? — Нет...