Кирилл спросил это в четверг вечером, когда я уже выключила верхний свет и стояла в дверях его комнаты со школьной рубашкой в руках. На манжете расплылось синее пятно от фломастера, и я как раз прикидывала, возьмёт ли его хозяйственное мыло. — Мам, а я чей? Я решила, что это что-то из школы, какая-нибудь игра, где делятся на команды. — В каком смысле — чей? — Бабушка сказала, что я ни в кого. Я положила рубашку на стул и села на край кровати. Кирилл лежал на спине, натянув одеяло до подбородка, и смотрел в потолок, где с весны светились наклеенные звёзды...

– Вань, ты только посмотри на себя – ну чистый поросёнок! – Лера присела на корточки перед сыном и потянула за мокрый резиновый сапожок, но мальчик дёрнул ногой, захохотал и запрыгал на месте, расплёскивая грязную воду по прихожей. – Ну всё-всё, герой луж, сейчас пойдём умываться, – она поймала его за вторую ногу и всё-таки стянула сапог. Внутри хлюпало. Второй снялся легче, и Ваня остался в мокрых шерстяных носках на тёплом полу. – Пойдём, мой грязнуля, пойдём. Она и сама выглядела не лучше. Куртка в пятнах от слякоти, джинсы мокрые до колен, волосы выбились из хвоста и прилипли к вискам...