— Твой брат пропил свою квартиру, а теперь ты хочешь притащить его к нам, чтобы он спал в одной комнате с нашими детьми? Ты говоришь, ему надо помочь, а я говорю, что он алкаш и тунеядец! Я не пущу этого человека в дом, мне плевать, что он твоя родня! Пусть идёт работать и снимает койку в общаге! — возмущалась Елена, нависая над сидящим на пуфике мужем, который только что вернулся с работы, но даже не успел снять второй ботинок. Её голос, срывающийся на визг, рикошетил от стен тесной прихожей, заполняя собой всё пространство...

Дождь барабанил по карнизу с настойчивостью кредитора, требующего вернуть долг, о котором все давно забыли. Вера стряхнула тяжелые капли с зонта, и они темными кляксами расплылись по вытертому паркету прихожей, мгновенно впитываясь в старое дерево. Этот дом всегда был таким: он поглощал усилия, время и надежды, не отдавая взамен даже элементарного уюта. Она потянулась к вешалке, чтобы снять пальто мужа, которое он, по своей вечной привычке, бросил небрежно, одним рукавом вывернув наружу. Тяжелый...