В этой некрасивой, но бесконечно очаровательной женщине, было что-то настолько искреннее, пронзительное, что он на минуту растерялся. А в следующую уже понял: любви не избежать. Он вообще был слишком влюбчивым, трепетным, странным созданием...

— Ты же добрая, потерпишь еще немного, — сказала золовка, занося в квартиру третий чемодан. Этот чемодан был огромным, ядовито-малинового цвета. Его пластиковое колесико со зловещим писком прочертило жирную серую полосу по светлым обоям в прихожей. Ирина мысленно зажмурилась, но лицо удержала. Профессиональная деформация: когда перед тобой ребенок с тяжелой формой заикания, ты не имеешь права показывать испуг или раздражение. Но перед Ириной стоял не ребенок. Перед ней стояла Вероника, тридцатичетырехлетняя сестра ее мужа, женщина с повадками капризной примадонны провинциального театра...