Никита шёл по вечерним улицам и старался не думать о том, что его может ждать. Не думалось получалось плохо – мысли возвращались снова и снова, как назойливые мухи. Левый глаз ныл, под ним наливался синяк.... Он шёл, чуть наклонив голову, и пешеходы, встречавшиеся навстречу, старательно не смотрели на него – или он так думал, а может, им действительно было всё равно. Трудно сказать, что хуже. У него болело не только под глазом. Болело внутри, в груди – там была пустая, горячая дыра, и от каждого вдоха она как будто расширялась...

Жара стояла адская. Даже в тени старой яблони воздух был густым и липким, пахло углями, горелым жиром и маринадом. Юля вытерла мокрый лоб тыльной стороной ладони, стараясь не капнуть потом в салатник с «Оливье», который она резала уже полчаса...