Чемодан стоял в прихожей уже вторые сутки, и Артём, сосед снизу, каждый раз спотыкался о него взглядом, когда заходил вернуть дрель. В тот вечер он зашёл снова – и застал сцену, которую потом пересказывал жене шёпотом, будто сам стал соучастником чего-то стыдного. Валентин застёгивал молнию на этом чемодане прямо в коридоре, не поднимая головы. В зале за приоткрытой дверью сидели его мать и родная тётка. А на кухне, привалившись к косяку, стоял мальчишка лет пятнадцати – худой, с ещё детскими запястьями, торчащими из рукавов, – и смотрел на отца так, как смотрят, когда ещё не верят...

Олег открыл дверь, потому что в звонок нажали так, будто за дверью стояла не гостья, а начальница подъезда. Один длинный треск, пауза, потом еще два коротких, нетерпеливых. Он успел только вытереть руки о кухонное полотенце. На плите тихо булькал суп, в комнате Миша собирал из конструктора нелепую космическую станцию, а Ирина задерживалась после работы и обещала быть к семи. На пороге стояла Тамара. Светлая куртка, аккуратная седая стрижка, губы поджаты так, словно весь дом уже был ей чем-то обязан...