Дом стоял возле ухоженного городского парка и с первого взгляда поражал свежестью, какая не свойственна зданиям столетнего возраста. Штукатурка была гладкой и белой, швы между кирпичами ровные, словно каменщик прошёл по ним вчера. Двенадцать окон по фасаду и четыре на торце сияли чистыми стёклами. Дверь крепкая, дубовая, с медной ручкой, едва тронутой патиной, отворилась легко, без скрипа. Я обошла здание кругом и не нашла, к чему придраться. Фундамент без трещин. Карниз без сколов. Водосточные трубы прямые, без ржавчины...

Добро пожаловать в Малые Выдры Прямо сейчас мне на голову сыплется сухая, многолетняя земля. Мелкие песчинки забиваются в глаза, скрипят на зубах, но я даже не смею моргнуть. Я сижу на корточках в тесном, пропахшем гнилой картошкой и мышами подполе. Мои пальцы до побеления в костяшках сжимают тяжелую рукоять ржавого топора. Щепка от древнего топорища уже впилась мне в ладонь, но боль — это хорошо. Боль отрезвляет. Она не дает мне окончательно поверить, что я сошел с ума. Наверху, прямо над моей головой, тяжело скрипнула толстая дубовая половица...