Она ждала его четыре года. Четыре долгих года, пока другие семьи уже оплакали пропавших без вести, а посёлок залечивал раны после страшного обвала на шахте. Ульяна верила, что отец вернётся — пусть израненный, пусть не такой, как прежде. Но она и представить не могла, что вместе с ним в их дом войдёт беда — тихая, коварная, которая страшнее любого завала. Потому что эта беда будет спать в соседней комнате, есть из одной миски и смотреть на неё глазами двенадцатилетней девчонки, которая уже научилась ненавидеть...

— Ты опять бренчишь на гитаре в переходе?! Тебе кидают мелочь, как нищему! Я сказала тебе найти нормальную работу в офисе, а не позориться с этой балалайкой! Или ты сейчас же разбиваешь её, выкидываешь, делаешь с ней, что хочешь, главное, чтобы её больше не было у тебя, или я ухожу к нормальному бухгалтеру! — Лариса сорвалась на пронзительный, режущий слух визг, едва переступив порог прихожей. Она с размаху пнула носком дорогого кожаного сапога открытый жесткий кофр, который Виталя секунду назад опустил на пол...