Неделя после родов прошла в том особенном, полусонном ритме, который бывает только в первые дни с новорождённым. Время словно перестало подчиняться привычным законам. День незаметно перетекал в ночь, ночь растворялась в рассвете, а часы теряли всякое значение. Теперь жизнь измерялась не цифрами на циферблате, а кормлениями, короткими передышками между ними и тихими мгновениями, когда удавалось просто посидеть рядом с малышом, любуясь тем, как он мирно спит. Володька оказался на удивление спокойным мальчиком...

Дверь захлопнулась так, словно Егор сам отсёк себе что-то важное, но он уже летел вниз, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы не успеть передумать. В груди колотился злой, нетерпеливый моторчик, который гнал его вперёд, к свободе. Он на ходу расстёгивал пуговицу на вороте — рубашка вдруг стала тесной, душила, будто удавка. В такси он сидел, сцепив пальцы в замок, и прокручивал заготовленные фразы, как заезженную пластинку. Сначала представлял, как рубанёт с плеча: «Ты тень себя прежней», — и в...