Виктор уехал в Москву два года назад, в сентябре. Он стоял в новой синей куртке. Рюкзак черный, с одной сломанной молнией. Маша рядом. Виктор обнял ее, потом меня. – Год, Оль, – уверил он меня. – Максимум. Заработаю денег, вернусь, дом отремонтируем. Машке на свадьбу отложим. Я кивнула. Ему сорок пять, мне сорок три – еще не поздно перезапустить жизнь. Так мне тогда казалось. Первый месяц он звонил каждый вечер, ровно в девять, после смены. Рассказывал про стройку, про бригадира Палыча, про столовую, где борщ – подкрашенная свеклой вода...

— Ты у неё про наследство выведай! — наставляла Тамара Игнатьевна моего мужа Павла, старательно выскребая ложечкой остатки вишнёвого варенья из вазочки. — Я же сама на прошлой неделе слышала, как она с двоюродным братом по телефону обсуждала расчёт с покупателем! Думает, дверь на кухню прикрыла — и никто ничего не узнает! А я уж знаю, куда эти деньги пристроить! Нечего им без толку киснуть. — Мам, ну неудобно как-то в лоб спрашивать, — замялся Павел, шурша фантиком от шоколадной конфеты. — Это же её бабки Марфы дом в пригороде продали...