День в Гав‑Гавчино клонился к вечеру. Солнце садилось за крыши, вытягивая длинные тени, и село потихоньку затихало: Жучка убирала посуду на кухне, Бонифаций складывал инструменты в мастерской, а Лапкин, стоя у клумбы, поправлял фуражку и думал о том, что самое важное в любом селе — это чтобы никто не остался без угла. Особенно тот, кто только-только нашёл дорогу домой. 💛 Гав сидел у крыльца клуба и старался не мешать. Он уже не сжимался от каждого шороха, но всё ещё чувствовал себя гостем, которому вот-вот скажут: «Ну, ладно, посидел — а теперь иди, тут свои дела»...

— Вика, ты в своем уме вообще? — Денис стоял посреди коридора с разводным ключом наперевес, напоминая сантехника из ЖЭКа, которого внезапно вызвали в Большой театр чинить арфу. — С какой стати ты даришь эту двушку Сонечке? Мы с тобой двадцать лет спина к спине, между прочим, тут обои переклеивали! Я сюда душу вложил, межкомнатные двери лично рубанком стесывал, когда их от сырости перекосило! Виктория Николаевна не спеша выжала тряпку из микрофибры в ведро с мыльной водой и даже бровью не повела. В свои пятьдесят шесть она выработала непробиваемую броню против мужского драматизма...