– Что‑то ты чересчур сияешь, прямо слепит! – с явной настороженностью в голосе произнесла Веста, пристально разглядывая старшую сестру. Она чуть прищурилась, будто пыталась разглядеть что‑то скрытое за этой широкой улыбкой. Мира сидела напротив, покачивала ногой в такт какой‑то мелодии, которую, похоже, слышала только она, и улыбалась так широко, будто выиграла в лотерею миллион. Её глаза блестели нездоровым азартом, словно она вот‑вот взорвётся от переполнявших её эмоций. И Веста невольно задумалась...

Посуда на столе звенела от неловкости. Это был не просто звон хрусталя — это был ледяной перезвон моих семи лет брака. Я, Анна, стояла на кухне в фартуке, который когда-то казался милым, а теперь был похож на униформу прислуги, и протирала до блеска последнюю тарелку...