Валентин хмуро месил ногами до неузнаваемости грязный ноябрьский снег. Подняв воротник короткого черного пальто, он бросил угрюмый взгляд на дорогу перед собой и зябко поежился. Его глаза тут же снова заволокла почти незаметная взгляду пелена. Он шел по следу. По следу, которого даже не видел. Часом ранее он сидел в странноватой, но по крайней мере теплой гостиной и пытался понять, чем же она ему не нравится. — ...а главное - какой умный стал! - лился в его левое ухо безостановочный поток слов, своей назойливостью похожий на комариный писк...

— Ты можешь хоть на минуту представить, что это не просто бумажка, а наша жизнь? Наша с тобой и Ванечки, — Анна говорила тихо, но каждое слово, словно гвоздь, вбивала в столешницу ребром ладони. Павел сидел напротив, откинувшись на спинку старого венского стула, и вертел в пальцах зажигалку. За окном маленькой кухни шумел вечерний город, где-то на газоне лаяла собака, а здесь, под желтым абажуром, висела плотная тишина, разрываемая только этим нервическим щелканьем. — Жизнь, — Павел хмыкнул, но как-то без веселья...