— Игорь, ты меня слышишь? Я тебе русским языком говорю, твоя жена должна мне семьдесят тысяч. И точка. Не хочу ничего слушать. Ты мне сын или кто? Я тебя растила, ночей не спала, а ты теперь позволяешь какой-то девке меня обирать? Ты вообще понимаешь, что я из-за нее осталась без копейки? Голос Галины Петровны в трубке звучал так пронзительно, что Игорь невольно отодвинул телефон от уха. Он стоял в прихожей своей съемной двушку, прижимая плечом к уху старый смартфон, и смотрел на свои рабочие ботинки, с которых все еще осыпалась засохшая глина...

Когда твой враг состоит из плоти и костей — даже если это нечто мерзкое, зубастое и нечеловеческое, — внутри вспыхивает азарт. Мы чувствуем борьбу, ощущаем сопротивление, слышим дыхание жизни. Но стоит противнику оказаться машиной — хладной, точной, бездушной — и всё превращается в механическую монотонность. Робот не кричит, не умирает, а просто гаснет, как экран монитора. Вид покореженного металла не заменит вида льющейся из врага крови, а гул сервоприводов не заменяет стонов боли. Когда уничтожаешь роботов, кажется, что стреляешь в мебель — красиво разлетается щепками, но не вызывает эмоций...