— Игорь, ты меня слышишь? Я тебе русским языком говорю, твоя жена должна мне семьдесят тысяч. И точка. Не хочу ничего слушать. Ты мне сын или кто? Я тебя растила, ночей не спала, а ты теперь позволяешь какой-то девке меня обирать? Ты вообще понимаешь, что я из-за нее осталась без копейки? Голос Галины Петровны в трубке звучал так пронзительно, что Игорь невольно отодвинул телефон от уха. Он стоял в прихожей своей съемной двушку, прижимая плечом к уху старый смартфон, и смотрел на свои рабочие ботинки, с которых все еще осыпалась засохшая глина...

Туалет придорожного кафе «У Лёвы» напоминал газовую камеру, куда плеснули ведро хлорки, а сверху наслоили запах кислятины и перегара. Хотя перегар, пожалуй, исходил от неё самой, от волос, от пропотевшей насквозь водолазки, от дрожащих пальцев, которыми она вцепилась в холодный край раковины. Лера, согнувшись пополам, исторгала из себя всё, что съела за последние сутки. Когда желудок опустел, наружу выходила только жёлчь, обжигая гортань и оставляя на языке вкус медной монеты. С каждым новым спазмом в голове стучала одна и та же фраза: «Господи, если ты есть, забери меня уже...