Кухонная дверь была приоткрыта лишь на щелочку, но этого хватило, чтобы ледяной сквозняк предательства ворвался в уютный мир Анны Павловны. Она стояла в темном коридоре, прижимая к груди поднос с домашним печеньем. Руки, еще утром казавшиеся крепкими, внезапно задрожали. — Макс, я больше не могу, — капризный голос Карины, невестки, полоснул по нервам. — Эта овсянка по утрам, ее вечные поучения о том, как экономить воду… Я чувствую себя в тюрьме. Мы полгода живем в этом антиквариате, а я даже нормальные туфли купить не могу! Анна Павловна замерла...

Михаил продирался сквозь плотные заросли сосняка. Ветки хлестали по плечам, по спине, цепляли куртку, но он упрямо шагал вперед, вглядываясь в белёсую пелену тумана. Туман потихоньку редел, оседал на траву и паутину холодной росой. Сегодня он поднялся ни свет ни заря. Будильник даже не успел прозвенеть, а Михаил уже стоял на ногах. Решил начать обход раньше обычного и, что странно, пса Грома на этот раз с собой не взял. Внутреннее чутьё упорно подталкивало его проверить дальний хутор. Именно туда и двинулись его шаги...