Лена вздрогнула, услышав голос мужа, Андрея. Она сидела на кухне, сжимая в руках диктофон. Пальцы дрожали. Из записи донеслись звуки шагов, хлопок закрывшейся двери. Затем пауза. Щелчок набираемых кнопок. И вот уже совсем другой тон – тихий, жалобный, почти плаксивый: – Мам, привет… Лена опять меня унижает. Говорит, что я ничего по дому не делаю. Кричит, оскорбляет… Я уже не знаю, что делать… Лена закрыла глаза. Слёзы обожгли щёки. Три года. Три года она жила с этим. Три года её считали истеричкой, скандалисткой, плохой женой...

Лето в тот год наступило внезапно и безжалостно. Уже в конце мая жара стояла такая, что асфальт во дворе школы сделался мягким, как пластилин, а на подоконниках от солнечных лучей нагревались стекла. В классах было нечем дышать, и даже открытые настежь окна не спасали от духоты...