Ира осторожно отступала назад, не сводя глаз с огромного пса, который невозмутимо сидел прямо посреди дороги. – Хороший пёсик, хороший… – тихо, почти шёпотом, повторяла она, стараясь не делать резких движений. Пёс выглядел внушительно – массивное тело скрывалось под густой, лохматой шерстью, кое‑где сбившейся в плотные колтуны. Его глаза – тёмные и внимательные – неотрывно следили за каждым её шагом, а уши то и дело вздрагивали, улавливая малейший звук. Ира чувствовала, как внутри всё сжимается от страха...

Жизнь Алины к тридцати шести годам упёрлась в плотную стену, за которой ничего не происходило. Не то чтобы ее охватило отчаяние, нет. Скорее разочарование, похожее на ноябрьскую слякоть за окном её двушки в спальном районе. Она бросила работу, выгорев до тла, и теперь её дни представляли собой бесконечную вереницу однообразных ритуалов: поздний подъём, крепкий кофе у окна, сериалы, перелистывание журналов, сон. Деньги, оставшиеся от родителей и скопленные за годы безрадостного труда, позволяли не спешить...