Лидия не сняла цепочку с двери. — Сначала я должна посмотреть, где он у вас будет жить. Женщина на площадке опустила телефон. На экране застыл лохматый серо-белый пёс, сидящий возле праздничного стола. Такой же пёс стоял сейчас у Лидиных ног и тянул нос в узкую щель. — Он семь лет у меня живёт, — сказала женщина. — Восемь лет ему будет весной. — А почему тогда оказался один на улице? Женщина устало закрыла глаза. На ней было тёмно-синее пальто, под воротником сбились седые волосы. Она не выглядела ни богатой, ни особенно несчастной...

В домовом чате появилась фотография моего коврика. На нём лежал рыжий пёс, такой худой, что под шерстью выступали все кости. Под снимком соседка написала: «Чей? Заберите, пожалуйста, он мешает пройти». Кто-то предложил вызвать службу отлова. Я собиралась ответить, что собака мне незнакома, но увеличила фотографию и замерла. Пёс не смотрел в камеру. Он глядел на мою закрытую дверь, словно ждал, что она откроется. Я сошла из автобуса раньше и побежала домой. После рабочего дня в ателье я обычно мечтала о тишине, но сейчас спешила на свой этаж...